Юлия Качан

БЕЛАРУСЬ

Chrysalis Mag поговорил с Юлией Качан (Robusta) о восприятии мира через науку и искусство.

 

– Что значит твой псевдоним?

– Это идёт от второй части латинского названия многих видов (robustus). И у меня ассоциации с ним — что-то дикое, простое, растущее в естественной среде. Ну, как бывают к примеру, дикие яблони, устойчивые к вредителям, но лишенные какого бы то ни было изыска. 

4

«После уроков» 

 

– Почему тема медицины, болезни душевной и физической? Как ты пришла к таким образам в живописи?

– Для начала я хотела бы сказать, что не так уж и часто эксплуатирую эти темы в живописи, однако, возможно, они накладывают некоторый мрачный и болезненный отпечаток на остальные мои работы. Тем не менее, основная причина, почему я рисую на подобные темы, заключается всего-навсего в том, что моя голова оказалась набита этой информацией за годы моей работы в лаборатории медицинской генетики и обучения на биофаке. Тем не менее, не буду утверждать, что работа, скажем, в лаборатории ботаники с экзистенциальной точки зрения то же самое, что работа с генетическими заболеваниями и пороками развития человека. И, наверное, это все же как-то меня изменило.

1 (1)

«Долгое путешествие» 

2 (1)

«Мама»

 

Невозможно абстрагироваться от того, что эти болезни способы настолько изменить человека и его жизнь, от невольного сопереживания, от личных историй, от эмоциональных реакций пациентов и своих собственных. И когда ты рассматриваешь в статье очередную фотографию, то иногда приходится постараться, чтобы увидеть не лицо, не чье-то страдание, а просто набор симптомов и характерных признаков. В принципе, мне сказали сразу, что наша лаборатория не место для впечатлительных людей. Я не впечатлительная, но это не значит, что никакого впечатления от этой работы у меня не осталось.

– Болезнь может быть красивой?

– Мне кажется, для того, кто болеет, вряд ли кажется красивой его собственная болезнь. А окружающих необычная внешность может действительно привлечь и удивить.Тем не менее, мы видим только верхушку айсберга, будем ли мы считать это красивым, зная про тяжелую умственную отсталость, про пороки органов, которыми сопровождается эта красота, про скорую смерть? В общем, здесь вопрос обычно в том, насколько мы абстрагируемся от гуманистических чувств в пользу эстетических.   

3

«Обратно в школу»

 

– Ты говорила: «человек все еще объект природы в самом своем основании».* Как ты думаешь, искусство — это точка, где заканчивается наше животное начало?

– Я хотела бы иметь уверенность говорить отдельно о человеке и отдельно о его животном начале, но я ее не имею. Например, что касается искусства, то оно завязано в первую очередь на эмоциях. А за эмоции отвечают в основном древние, животные области нашего мозга, не кора. Особенно все эти неясные, смутные образы, которые обычно служат источником работ, откуда они берутся? Иногда мне кажется, что из прошлого, которого даже и не было, которое происходило гораздо раньше, чем ты появился.  Может быть, даже раньше, чем появился твой вид. И это в каком-то смысле то, что я говорила, ты можешь жить в городе всю жизнь и не знать никакой природы, кроме зелени из супермаркета, но в тебе по прежнему функционируют гены какой-нибудь древней рыбы. И кто в итоге разберёт, чего в твоём искусстве больше, человеческого или рыбьего начала. Да, очевидно, что стремление создавать произведения искусства присуще лишь человеку. Но что вбирает в себя это произведение, только ли лишь человеческое или также что-то всеобщее, мне кажется, сказать очень сложно.

5

«Санаторий»

 

– Герои твоих картин  —  реальные люди?

– Когда я ещё работала в лаборатории, то, конечно же, просматривала немало атласов, диагностических программ, базы данных с фотографиями. Я начала с того, что делала наброски, чтобы просто набить руку. Но это были всегда фото из публикаций, естественно, я не рисовала наших пациентов, так как это было бы нарушением этики и медицинской тайны. Что же касается срисовок с фото и из открытого доступа, я, конечно же, их практикую до сих пор, но 99 процентов из этого просто рабочий материал, который никуда не выкладываю. А если и выкладываю, то обычно это фигуры или достаточно изменённые портреты, узнать по которым реального человека практически нереально. Возможно, я совершаю глупость, так как реалистичные портреты наверняка производят более сильное впечатление. Но я не вижу целью своего творчества изображение болезни, физических и психических деформаций, как таковых. Мне хочется сказать не это, поэтому я стараюсь как-то переработать образ, прежде чем его изобразить.

6

«Лебедь»

 

– Какое значение в твоих работах занимает тема постсоветского пространства? Ты делаешь это осознанно или этот антураж естественным образов вплетен в твои картины из-за жизни в Беларуси?

– Ну, так как я выросла и живу на постсоветском пространстве, то если бы я изображала что-то другое, это в принципе была бы работа в другом направлении, например, не настолько фигуративном или более сюрреалистическом. Но я в основном рисую то, что меня окружает или как-то отметилось в моей реальности. Мне присуще в гораздо большей степени конкретное мышление, чем абстрактное. И тем более так, очень конкретно, я мыслила в детстве, так воспринимала мир и так его запомнила. Я теперь часто думаю, что не могу припомнить какие-либо разговоры, зато легко вспоминаю текстуры, предметы, здания, мебель и т. д. Надеюсь, хотя бы через много лет мне удастся изобразить это так, как мне бы этого хотелось.

– Как часто ты берешься за кисти? Это сиюминутное спонтанное желание или продуманная работа с эскизом?

– Стараюсь браться так часто, как только могу. Мне ещё очень многому предстоит научиться, поэтому стараюсь делать много набросков, каких-то учебных материалов помимо творческих работ.

Мне трудно назвать свою работу продуманной, но все работы, которые сложнее простой фигуры или портрета имеют в качестве отправной точки какую-то задумку и эскиз. 

7

«Синдром Протея»

 

– С кем из известных личностей ты хотела бы поговорить? Чтобы ты спросила?

– Если ответ может включать не только живущих в настоящее время, то мне хотелось бы назвать У. Берроуза. Мне кажется, я столько здесь упоминала о биологии и мутациях, что именно он хорошо впишется в мои рассуждения. Я очень люблю его именно из-за оригинальных описаний всевозможных причудливых жизненных форм, стремления выйти за границы нашего скучного мира, к принятию всевозможных отклонений и поиску в этом какого-то смысла. А спросила бы я его, например, что он думает по поводу того, что человечество больше не особо стремится в космос, как внешний, так и внутренний.

Верующий ли ты человек?

– Наверное, меня сложно назвать верующим человеком. С другой стороны, хоть мои рассуждения и имеют зачастую такой вот естественнонаучный уклон, я при этом человек достаточно иррациональный. Мне кажется, по моим работам видно, что мне приносит удовольствие изображать вещи, какими я их переживаю, а не такими, какие они есть на самом деле. Думаю, можно сказать, что в этом для меня есть какая-то метафизика, как минимум, ощущение тайны. Я всегда хотела узнать что-нибудь о мире, но вместо этого узнала, что он ещё таинственнее и загадочнее, чем я могла предположить.

8

Без названия

 

– И напоследок, что ты скажешь тому, кто будет читать это интервью?

– Мне хотелось бы пожелать ему никогда не столкнуться в своей жизни с той темой, о которой здесь шла речь, а также иметь как можно больше возможностей изучать себя и мир, в том числе и через науку и искусство. 

13

«Раненая щука»

9

Без названия

10_для обложки

«Мышечная дистрофия»

11

«Трудный диагноз»

12

«Дорога домой»

14

Без названия

«Рисую я с детства, —  говорит Юля, —  но многие годы рисование оказывалось в конце списка прочих моих увлечений, так как раньше меня гораздо больше захватывала наука. Но со временем мой энтузиазм к ней поугас, в первую очередь из-за того, что у нас в стране очень сложно реализовывать по-настоящему научные проекты. А повторять то же самое, что было уже кем-то открыто и сделано, мне очень быстро разонравилось. Поэтому как-то незаметно для себя я и погрузилась в живопись».

Все материалы взяты с официального сайта художника и его личных архивов.

Instagram

 

*фраза из анонса работ Robusta для выставки KARMA: REVIEW, 2018.

Перепечатка материала возможна только с разрешения редакции.

Текст и интервью: Валерия Лемешевская



 

 

 

ABOUT 

 

FOLLOW US 

INSTAGRAM

FACEBOOK 

YOUTUBE

 

© Chrysalis Mag, 2018-2020